Автор: Виталик Бутерин
Перевод: Shenchao TechFlow
DeepChaо обзор: Фонд Эфириума владеет всего 0,16% всех ETH, в то время как центральные фонды других публичных блокчейнов часто держат 10–50%. Ограниченный ресурсами, Фонд Эфириума делает сложный выбор: отказаться от подхода «большого и всеобъемлющего» и сосредоточиться на задачах, которые никто другой не будет выполнять, но которые критически важны для антицензурности, конфиденциальности и безопасности Эфириума — даже если это означает, что талантливые люди покинут Фонд Эфириума, чтобы привлечь внешнее финансирование. Виталик считает, что в эпоху ускорения ИИ и технологий Эфириум не должен стремиться к посредственному пути «быть немного быстрее и немного более децентрализованным», а должен достичь потрясающих результатов в измерениях CROPS (антицензурность, открытость, конфиденциальность, безопасность).
Вот мои соображения о будущем направлении Фонда Эфириума (@ethereumfndn).
Прежде всего, это лишь мое личное мнение. В совете директоров не только я, и у меня нет никаких особых полномочий по сравнению с другими членами совета. @aerugoettinea выполнил большую часть работы по реализации этого перехода. Моя основная вкладка сосредоточена на технических вопросах. Совет директоров расширяется, и моя власть в организации будет продолжать снижаться — и, честно говоря, именно этого я и хочу.
2025 год принес много важных улучшений для EF и её исполнительной способности. Многие проблемы были решены, и EF до сих пор пользуется повышением эффективности и более четкой фокусировкой на конкретных целях. После решения этих проблем в начале этого года я заметил, что крупнейшей оставшейся проблемой стало другое, что меня беспокоило уже давно: я часто слышу, как люди говорят: «Виталик говорит, что Эфириум должен быть децентрализованным, должен обеспечивать конфиденциальность, должен стать технологией-убежищем — это прекрасные слова, но почему действия EF не отражают этого?»
Сейчас вы, возможно, слышите другие голоса. Возможно, вы вообще не ощущаете чувства кризиса, а вместо этого слышите, как люди говорят, что мы наконец-то серьезно относимся к исполнению и развитию бизнеса, и наша главная задача — сохранять это направление и делать это лучше и быстрее. Таким образом, между вами и мной, возможно, действительно существует настоящая разница — в том, какие критические замечания я считаю наиболее важными и какие критики могут заставить меня почувствовать боль через свои замечания.
Например, мы временно переключимся в другую область.
Что касается Google, вы можете верить, что это успешная история, принесшая человечеству множество преимуществ в организации мировой информации. Вы также можете придерживаться другой точки зрения: что у них было прекрасное идеалистическое начало, но в какой-то момент корпоративные подходы начали проникать и постепенно полностью отбросили лозунг «Не будь злом».
Моё конкретное мнение о Google примерно посередине. Но если бы вы вернули меня примерно к 2008 году и дали кнопку, которая позволила бы сместить Google в направлении «догматизма» на один-два стандартных отклонения — например, предоставив Ричарду Столлману постоянное право вето по некоторым ключевым политикам — я бы сразу же нажал её.
Почему? Потому что выбор одной компании — это не выбор всего мира, даже не выбор одной страны. Google существовал и существует в контексте технологической отрасли, которая в целом отходит от своих ранних идеалистических корней «не будь злом» и движется в сторону жадности к экономической выгоде, экстремистских видений ускорения суперинтеллекта, проникновения социопатов и подлого подчинения (или, что хуже, активного участия) давлению правительств в области идеологического контроля, слежки и войны. Поэтому, если одна компания поступит иначе, позиционируя себя как «неразумный человек», описанный Джорджем Бернардом Шоу, и сопротивляясь течению эпохи, это будет лучше для свободы, баланса сил и общей стабильности общества, чем если бы все крупные компании подчинялись доминирующим тенденциям. Это часть моей версии плюрализма.
Эта идея не только моя, она также близка к мыслям Aya и других людей в Mandate.
Как всё это связано с ролью EF?
EF — это не «центр Ethereum», а «узел с четкой целью, существующий наряду с другими узлами». Мы всегда говорили, что EF должен быть последним, но многие в экосистеме Ethereum (даже внутри EF) хотят, чтобы мы стали первым. Сейчас мы предпринимаем шаги, чтобы гарантировать, что станем именно последним.
Это особенно важно, поскольку EF — это ограниченная организация с ограниченными ресурсами и возможностями. EF владеет лишь около 0,16% ETH (меньше, чем многие другие индивидуальные держатели ETH), тогда как в других блокчейнах нормой является то, что «центральный фонд» владеет 10–50%. Финансово EF изначально создавалась для выполнения ограниченного объема работ, определенного в документах по продаже токенов и других предзапусковых материалах (разработка программного обеспечения цепочки; завершение Frontier, Homestead, Metropolis, Serenity), что было полностью выполнено в 2022 году; она не была создана в качестве вечного управляющего.
Поэтому сегодня EF выбрала использование оставшихся ресурсов для достижения долгосрочности, а не охвата (да, это означает, что мы продаем меньше ETH). EF сосредоточена на деятельности, критически важной для успеха Эфириума как устойчивой к цензуре/захвату, открытой, приватной и безопасной системы — деятельности, которая в противном случае не состоялась бы. Это означает принятие трудных решений, и в некоторых случаях даже деятельность, которую мы высоко ценим, и люди, которых мы глубоко уважаем, покидают EF. Уход из EF людей с выдающимися техническими навыками, общественным уважением и совпадением с миссией и ценностями CROPS на самом деле необходим, если мы хотим, чтобы важные задачи привлекали внешнее финансирование. Это также означает, что EF должна занимать позиционную позицию в культурном плане.
Всё это делается для того, чтобы сотрудничать со всеми остальными частями экосистемы Ethereum. Мы осознаём, что многие другие части мира Ethereum высоко ценят CROPS и связанные с ним ценности. Но высокая оценка — это не то же самое, что выбор сосредоточиться и полностью посвятить себя определённой области (для сравнения: я считаю важным сокращение жестокого обращения с животными и предпочитаю вегетарианскую диету, но сам не являюсь безусловным веганом).
EF все еще находится в переходном периоде, и мы ожидаем, что его новая долгосрочная форма стабилизируется в ближайшие месяцы. Каковы принципы этой новой формы? Еще раз подчеркну, я всего лишь один человек, но я могу дать свой ответ с технической точки зрения (а также с некоторыми столь же важными нетехническими аспектами).
Суть в том, что Ethereum должен произвести впечатление. Мы живем в эпоху, когда ИИ и другие технологии развиваются с огромной скоростью. «Поддержание текущего состояния EVM с жесткими форками один-два раза в год для оптимизации краткосрочных потребностей пользователей» — это слишком скучно.
Для некоторых «потрясающе» означает: задержка 250 миллисекунд и 1 миллион TPS. Я считаю, что путь, который выбрал Ethereum, — это ошибка. Путь к посредственности — двигаться как можно быстрее и как можно масштабируемее, чуть более децентрализованный, чем другие цепочки. Если мы попробуем этот путь, мы проиграем.
Я считаю, что Ethereum должен масштабироваться. Но я считаю, что Ethereum должен особенно сильно впечатлить в другом измерении: измерении CROPS. Это означает:
Доказуемо безошибочная Ethereum. Это была цель, которую все исследователи кибербезопасности считали абсурдной и невозможной примерно шесть месяцев назад. Сейчас, благодаря формальной верификации с помощью ИИ, она становится достижимой. Поэтому мы должны стать первопроходцами в этой области.
Доступная цепочка консенсуса. Ethereum — это, и в условиях упрощённого консенсуса останется единственной цепочкой, обладающей одновременно (i) традиционными свойствами BFT-стиля — безопасностью при высоком уровне отказоустойчивости в асинхронных условиях, и (ii) свойствами PoW-стиля Bitcoin — безопасностью против атак 49% в синхронных условиях. На мой взгляд, практически нет других цепочек, которые обладают этим или планируют это реализовать; Bitcoin стремится только к (ii), большинство других цепочек — только к (i). Некоторые могут помнить, как я упорно боролся за это, настаивая, что Ethereum не может полагаться на социальный консенсус и хардфорк, чтобы спасти себя от отключения 34% узлов. Это может работать для цепочек, таких как Hyperledger, BNB, Solana, Tempo. Но не для Bitcoin, Ethereum или, например, Zcash.
Минимизация посредников. Протоколы, такие как смарт-кошельки и Railgun, вынуждены отправлять транзакции через посредников для включения в блокчейн — что, честно говоря, неловко и представляет собой постоянную точку уязвимости. Поэтому мы работаем над FOCIL и EIP-8141 (а также над 7701 и предыдущими разработками за последние годы), чтобы реализовать минимизацию посредников в трансляции транзакций с использованием общего пула памяти и сильных свойств включения — это охватывает не только secp256r1, но и протоколы конфиденциальности и другие случаи. Kohaku продвигает минимизацию посредников на уровне пользователей, выводя Ethereum из антиутопической реальности, в которой наши кошельки даже не проверяют цепочку, а отправляют наши личные данные на десятки сторонних серверов — к более светлому будущему CROPS.
Некоторые из этих целей необоснованны — возможно, если Эфириум достигнет только 50%, это «нормально» — что, если мы будем полагаться на посредников, но сделаем переключение простым? Но пройти только 50% пути не заставит Эфириум глубоко поразить в стиле CROPS. Поэтому мы движемся к 100%.
К счастью, все эти цели совместимы с высокой TPS, что является основным фокусом исследований (особенно в области масштабирования состояния). Хорошо спроектированные L2 также помогают, особенно L2, оптимизированные под конкретные приложения (например, для большого объема транзакций, конфиденциальности...). Эти цели даже совместимы со значительным сокращением времени слота благодаря работе Рауля в области корректирующих кодов P2P и множеству других оптимизаций.
Наиболее ценным с финансовой точки зрения «продуктом» блокчейна Ethereum является актив ETH. Ethereum защищает 250 миллиардов долларов США в виде ETH. Свойства Ethereum, о которых я упоминал выше, крайне выгодны для актива ETH. Почти 90% моего чистого состояния составляет ETH, остальная часть — около 40 миллионов долларов США в виде цепочечных фиатных средств, каждый доллар которых уже распределен между каким-либо проектом в области открытой биотехнологии, программного обеспечения или аппаратного обеспечения. То есть некоторые аспекты, поддерживающие актив ETH — даже необходимые — выходят за рамки EF. Именно здесь нам необходима помощь других героев (некоторые из которых владеют больше ETH, чем EF). EF недавно задумалась о том, как она будет взаимодействовать с другими подобными организациями и предоставлять им необходимую начальную поддержку.
EF будет меньшим кораблем, чем в предыдущие годы, более определённым кораблем — в некоторых случаях с позицией, которая может быть трудна для понимания — но более устойчивым кораблем, подходящим для обеспечения того, чтобы Ethereum принёс миру что-то значимое. Мы благодарим всех, кто помог добиться этой цели как внутри EF, так и за её пределами.