Председатель ФРС Уорш и министр финансов Бессент координируют потоки капитала для достижения превосходства в ИИ

Внутри политического истеблишмента разыгрывается более масштабная игра: систематически перераспределяются глобальные потоки капитала и торговли, чтобы обеспечить доминирование США в гонке вооружений в области ИИ. Почти никто не замечает, как двигаются фигуры, поскольку игроки скрывают свои действия, вводят в заблуждение открытые рынки, а политические комментаторы как слева, так и справа демонизируют каждого игрока на доске.

Это не теория заговора. Если бы так называемые «теории заговора» действительно работали, они должны были бы содержать прибыльные альфа-стратегии, извлекаемые с рынка. Однако мы не видим, чтобы «стражи» этих «секретов» зарабатывали большие деньги на рынке — это само по себе указывает на степень вводящей в заблуждение информации, заложенной в алгоритмах. Настоящие игроки скрывают, а не раскрывают полную картину.

Чтобы мои последующие заявления были эффективными, необходимо четкое количественное обоснование и прямая связь с финансовыми рынками, а не общие утверждения, основанные на широких обобщениях. Прочитав этот отчет, вы ясно увидите, что Кевин Уорш (председатель ФРС) и Скотт Бессент (министр финансов США) активно координируют усилия для достижения более масштабной цели: установления доминирования США над своими оппонентами посредством экономических и финансовых контрмер, являющихся ответом на скоординированные экономические и финансовые атаки со стороны Китая. Это напрямую влияет на движение капитала, а также на действия всего венчурного сектора, расходов на оборону, ИИ и передовых лабораторий.

Всё началось с того, как Бессент и Уорш торговали под руководством Стэнли Друккенмиллера — одного из величайших макро-трейдеров в истории. Почему это важно? Потому что оба, как практики и носители риска, обладают глубоким пониманием глобальных потоков капитала — что крайне редко. Друккенмиллер говорил, что Кевин Уорш лучше любого другого понимает международные потоки капитала. Но почему это важно? Разве потоки капитала — это не отражение фундаментальных факторов? Разве они не должны влиять на политику?

Несмотря на то, что истина постоянно меняется, превращаясь в различные финансовые пузыри, основной причиной ваших крупнейших экономических и финансовых проблем являются международные потоки капитала. Карьера Друккенмиллера была посвящена пониманию этих потоков и их основных механизмов, а затем сделке огромных ставок на то, как будут меняться симптомы.

Социальные алгоритмы и политическая элита постоянно преследуют симптомы этой ключевой проблемы, заставляя целые социальные группы верить в абсурдные идеи, такие как «исправление валюты исправит мир», и предлагая вам покупать или продавать определенные активы, вместо того чтобы устранить крупнейший в истории экономический и финансовый дисбаланс.

Одним из крупнейших ставок Друккенмиллера стало раннее инвестирование в Palantir задолго до того, как кто-либо начал говорить о китайско-американской гонке ИИ. Почему? Потому что Друккенмиллер и его ближайшие союзники понимают ключевые механизмы, лежащие в основе крупнейших экономических и финансовых проблем мира: международные потоки капитала между Китаем и США. Каждый технологический прорыв — это просто еще один ускоритель в рамках существующего международного валютного порядка. (Весь венчурный капитал в оборонной сфере сейчас использует ту же стратегию, фактически копируя подход Друккенмиллера)

Алекс Карп — один из немногих, кто провел записанные интервью с Кевином Уоршем, что ярко демонстрирует степень пересечения их взглядов по вопросам ИИ, американского доминирования и Китая.

Если вы понимаете основные экономические и финансовые проблемы современного мира (а не только их симптомы), вы начнете осознавать, почему выбраны Бессент и Уорш: они обладают одним из немногих документов, описывающих реальные потоки и причинно-следственные механизмы системы торговли, а не только их статистические проявления. Если вы сможете связать это с рынком, вы сможете согласоваться с самыми фундаментальными элементами международной валютной системы, а не с ложными нарративами о развале валюты.

Все игроки, ликвидность и рынки взаимосвязаны.

Так что же является ключевым механизмом, объединяющим всех этих участников?

США покупают у мира больше товаров, чем продают; они платят в долларах, и эти доллары должны куда-то попасть. Поскольку доллар является резервной валютой, у США есть единственный достаточно глубокий и открытый финансовый рынок, способный поглотить такой объем, и избыточные сбережения мира направляются в американские активы, независимо от того, нуждается ли США в таком финансировании.

Теперь зададим более сложный вопрос: если бы США действительно просили мир финансировать их дефицит, вы ожидали бы роста доходности и падения доллара. Но происходит ровно противоположное. В течение всего 2000-х годов дефицит текущего счета расширялся, реальная долгосрочная доходность снижалась, а доллар оставался дорогим — это говорит о том, что за этими решениями не стоят инвесторы, стремящиеся к прибыли. Это политические потоки, изначально нечувствительные к ценам. США поглощают мировой излишек не потому, что американцы выбирают жить за счет долга. Эта система была спроектирована так, чтобы кто-то должен был его поглощать, а доллар сделал США тем самым кем-то. Посмотрите, что произошло с американскими долгами, находящимися у иностранных держателей, как только эта система была закреплена.

Почему изначально существовал профицит? Потому что китайские рабочие производят гораздо больше, чем им разрешено потреблять. Это не результат культурного предпочтения бережливости; это результат дизайна КПК. Примерно 40% созданной китайскими рабочими стоимости возвращаются им в виде дохода, тогда как в большинстве крупных экономик этот показатель близок к 70%. На протяжении более десяти лет потолок процентных ставок по депозитам ежегодно тайно перенаправлял богатство, эквивалентное примерно 5% ВВП, от домашних сберегателей к заимствующим лицам, связанным с государством. Мигранты-рабочие платят взносы на льготы, которые не могут получить в городах, где они фактически работают. А искусственно заниженная валюта представляет собой постоянный трансфер от каждой потребляющей семьи к каждому экспортеру. В совокупности домашнее потребление в Китае остается ниже 40% ВВП — ниже, чем в любой другой крупной экономике мира. Доходы, которые никогда не доходят до домохозяйств, не могут быть потрачены ими, поэтому избыточное производство должно продаваться другим. Именно это и составляет весь профицит. Это никогда не был конфликт между американскими и китайскими семьями. Это трансграничный конфликт, инициированный КПК, в котором проигрывают и китайские семьи, и американские рабочие. Вы можете увидеть это подавление в следующей линии.

Так что происходит, когда эти экспортные сбережения попадают в американскую систему? Вынужденные потоки капитала не строят заводы; они поднимают цены на уже существующие активы. В период с 1998 по 2008 год иностранные официальные институты приобрели около 4 триллионов долларов США в американских активах — почти столько же, сколько составил весь дефицит текущего счета США за этот период. Государственных облигаций не хватало для удовлетворения спроса, поэтому Уолл-стрит создала недостающие безопасные активы на основе ипотечных кредитов второго класса; стандарты кредитования рухнули, потому что это был единственный способ напечатать достаточное количество ценных бумаг; домохозяйства извлекли почти 5 триллионов долларов из своей недвижимости, чтобы компенсировать доход, который больше не приносил их труд. Работы действительно исчезли: те же самые потоки капитала поддерживали высокую стоимость доллара, а производственный сектор сокращался; более 80% частных рабочих мест, потерянных в начале 2000-х, были связаны с производством. Нежелательные потоки капитала вынуждают страну столкнуться с комбинацией роста долга и роста безработицы. Владельцы активов богатеют во время притока, рабочие классы поглощают перераспределение, и все кричащие проблемы — пузыри и неравенство — не являются независимыми. Они являются выхлопом одной машины.

Отступите на шаг и посмотрите на рынок акций, который все называют самым дорогим в истории. Почему оценка поднялась почти для всего, а не только для акций ИИ? Стандартный ответ — «истерия», но он упускает механизм. Избыточные сбережения, поступающие в эту страну, должны поглощаться финансовыми активами, а рост пула активов идет медленнее, чем скорость потока. Когда триллионы долларов, нечувствительных к цене, год за годом вынуждены вкладываться на один и тот же рынок, цены всех уже существующих активов повышаются относительно их денежных потоков — это просто другой способ сказать, что оценки одновременно растут повсюду. Центральная функция Уолл-стрит в этой системе — создавать для этих денег покупаемые активы, а 2008 год уже показал вам, что происходит, когда законные продукты заканчиваются. Торговля ИИ построена на этой машине; она ее не создала. Оценки высоки не потому, что инвесторы сошли с ума. Они высоки потому, что излишки мира некуда деть. (Это механическая функция ликвидности.)

Вот где дебаты о государственных расходах сбиваются с пути. Стоит ли вам беспокоиться о дефиците?

Более подходящий вопрос: почему дефицит изначально достиг таких масштабов? Распространённая история гласит, что Вашингтон безрассудно тратил деньги, и всё остальное следовало за этим. Теперь посмотрим на счёт. Когда крупные объёмы иностранных сбережений поступают в страну, внутри страны кто-то должен нести соответствующий дефицит: либо частный сектор берёт кредиты — как это делали домохозяйства до 2008 года, либо правительство берёт кредиты — что произошло после этого. В течение четырёх десятилетий каждое значительное колебание бюджетного баланса сопровождалось противоположным колебанием частного заимствования, в то время как внешний дефицит продолжался независимо от того, кто находился у власти или что они тратили. Внешний баланс устанавливается за пределами наших границ, бюджетный дефицит является демпфером, а не ударом. Сокращая расходы, не затрагивая потоки, вы не устраняете дисбаланс; вы просто перекладываете заимствования на домохозяйства или принуждаете к корректировке через безработицу. Государственные расходы — это симптом, имеющий механическую причину, и эта причина заключается в той же самой машине.

Если этот механизм настолько мощный, почему он исчез с заголовков новостей после 2014 года? Потому что он стал тише, а не исчез. На протяжении более десяти лет официальные резервы Китая оставались на одном уровне — именно это должно вас заинтересовать. В основе лежит рекордный профицит: промышленный профицит составляет около 2% от мирового ВВП, что больше, чем сумма пиковых значений Германии и Японии, и он реинвестируется через государственные банки, которые ежегодно поглощают доллары на сумму около 700 миллиардов долларов, при этом официальные цифры ничего не сообщают. Доллары никогда не покидали систему; они перемещались с балансового счета центрального банка в каналы, не учитывающиеся как резервы. Вот как выглядит невидимая война: контроль над ценообразованием на товары, от которых вы зависите; критические точки, такие как редкоземельные элементы, могут остановить ваше производство автомобилей без выстрела; и медленная утрата реальной покупательной способности, которая никогда не объявляется. Эта атака была спроектирована так, чтобы быть невидимой — тот факт, что почти никто не говорит об этом, говорит о том, насколько успешен был этот дизайн. Приведенная ниже диаграмма — это и есть тот самый молчаливый эффект, который был измерен.

Теперь вернемся к Уоршу и Бессенту. Как только вы поймете эту машину, эти назначения никогда не были кадровыми решениями — это была стратегическая игра Трампа. Вы не ставите двух экспертов по движению капитала, прошедших обучение у Друккенмиллера, на посты ФРС и Минфина, просто чтобы управлять процентными ставками и выпуском облигаций. Вы ставите их туда, потому что контратака должна проходить через те же каналы, что и атака: через движение капитала.

Роль доллара как резервной валюты нельзя отказаться — отказ означает передать систему противнику, поэтому настоящая стратегия — превратить бремя в оружие. Позволить глобальному капиталу продолжать поступать в американские активы, но перенаправить его из долгов, финансирующих потребление, в производственные мощности: инфраструктуру ИИ, оборону и передовые лаборатории. Именно поэтому венчурный капитал, передовые лаборатории и два крупнейших финансовых института мира одновременно движутся в одном направлении. Поток капитала — это сама война, и это первый раз, когда американские политики действительно это поняли. Вся игра имеет один ключевой показатель — приведенную ниже диаграмму.

Вероятно, именно поэтому Марк Андрессен был назначен Кевином Уоршем в новую рабочую группу по ИИ ФРС. Они уже привели Алекса Карпа и Palantir в соответствие с этой стратегией, и теперь они приводят в соответствие капитал частного сектора. Суть в том, что Уорш и Бессент должны координировать каждый аспект технологического развития и потоки капитала для совместного противодействия экономическим и финансовым атакам Китая.

Вот почему действия Anthropic становятся важными после правильного понимания контекста. Трамп использует красочные формулировки, Дарио будет оформлять контекст как «защиту свободы американского народа», но при понимании реальных структурных динамик становится ясно, что если США отстанут в гонке вооружений в области ИИ, то в итоге может быть экспортировано гораздо больше, чем просто рабочие места в производственной сфере. Если Китай выиграет гонку в области ИИ, экономические и социальные проблемы США усугубятся в десять раз!

Вот и денежный порядок, вот и макроэкономический финал: каждый игрок выстраивает свои действия вокруг одной и той же ключевой механики — международного потока капитала между США и Китаем. Как только вы поймете саму механику, действия венчурных инвестиций, оборонных расходов и лабораторий передовых разработок в области ИИ перестанут выглядеть как изолированные заголовки новостей, а станут ходами на одной и той же шахматной доске.

Как вы тогда отслеживаете эту координацию в реальном времени? С встречи FOMC на прошлой неделе у Warsh. ФРС сохранила процентные ставки на прежнем уровне, трое членов проголосовали за повышение ставок, Warsh уделил много времени на пресс-конференции обсуждению капитальных расходов:

Наиболее заметной чертой экономики является сильный рост корпоративных инвестиций. Резкий рост капитальных затрат в высокотехнологичной отрасли является особенно значительным.

——Кевин Уорш, июльский FOMC

Он привел конкретные цифры:

В категории, связанной с ИИ, включающей высокотехнологичное оборудование и программное обеспечение, последние данные показывают, что темпы роста в четвертом квартале приблизились к 20%.

——Кевин Уорш, июльский FOMC

Он точно сообщил вам, как он считает, что эта инфраструктурная волна связана с траекторией процентных ставок:

Это гонка между спросом и предложением. Рост корпоративных капитальных расходов, связанных с ИИ, усложняет этот прогноз.

——Кевин Уорш, июльский FOMC

Две недели назад он сказал это более откровенно в конгрессе:

То, что сейчас называют инвестициями в ИИ, вскоре будет называться просто инвестициями.

——Кевин Уорш, июльский FOMC

Председатель ФРС, мыслящий в терминах потоков капитала, говорит, что цикл капитальных затрат на ИИ сейчас и есть сама экономика; он стабилизирует процентные ставки, позволяя рынку самостоятельно скорректироваться. Его собственные слова: «Мы 42 дня ничего не делали, рынок сделал много». Посмотрите, что произошло с прогнозами процентных ставок после его выступления.

См. мой отчет о ставках после FOMC:

Какую роль играет Бессент во всем этом?

Откуда берется вся маржинальная ликвидность этой сделки? Из Японии. Банк Японии по-прежнему поддерживает самые низкие в развитом мире ставки финансирования; заимствование дешевых иен для покупки долларовых активов — это самый древний канал ликвидности на современных рынках: прямой кросс-граничный кредит в иенах составляет около 250 миллиардов долларов, а с учетом деривативов — почти 1 триллион долларов. Эти средства не остаются без движения — они направляются на самые глубокие и быстрые рынки на Земле, что сегодня означает американские активы и их ключевой сектор ИИ.

Посмотрите на временной ряд за прошлую неделю. Йена упала до самого низкого уровня с 1986 года. Сообщается, что Япония потратила более 50 миллиардов долларов США за один день для поддержки курса — это, вероятно, самая масштабная интервенция наrecord.

На следующий день Министерство финансов США совместно с Токио вмешалось, и Федеральный резерв Нью-Йорка купил японские иены.

Затем Бессент появился по телевидению и спокойным голосом сказал: «Я считаю иену серьезно недооцененной» и «чрезмерная волатильность иены нездорова». То, чего министерство финансов больше всего боится, — это когда рынок связывает финансовые валюты с торговлей на ИИ, начиная разрушать этот канал, когда инфраструктура все еще нуждается в ликвидности.

Бессент намеренно заставил всех увидеть свои заметки о иене — это был его прежний прием. Бессент отлично понимал, что делает — пытаясь активно изменить рыночные ожидания (по сути, ведя впереди рынок на валютном рынке). Японская экономика начала испытывать негативное влияние от высоких цен на нефть и слабой валюты. Бессент знал, что арбитражные сделки должны оставаться целыми, чтобы ликвидность продолжала поступать в инфраструктуру ИИ, но ему также требовалось сбалансировать поддержку Японии, чтобы новый премьер-министр не потерял поддержку населения из-за роста инфляции. Бессент предпочел активно вмешаться, чтобы сохранить приток капитала в ИИ-трейдинг, а не допустить настоящего взрыва ситуации, который вызвал бы волатильность, вредную для обеих стран.

Почему эта ликвидность сейчас так важна? Потому что передовые лаборатории приближаются к моменту, когда частные средства иссякнут. Уровень расходов Anthropic за пять месяцев вырос с 9 миллиардов долларов до почти 50 миллиардов долларов, и компания уже тайно подала заявку на листинг. OpenAI оценивается в около 25 миллиардов долларов, но все еще теряет более доллара на каждый заработанный доллар, поскольку расходы на вычислительные ресурсы растут быстрее, чем доходы.

Компании такого масштаба, тратящие огромные суммы, в конечном итоге нуждаются в публичных рынках, и момент их выхода на рынок совпал с резким закрытием этого окна: SpaceX, крупнейшее IPO в истории, вышла на биржу семь недель назад, сейчас её цена ниже цены размещения на 20% и вдвое ниже пикового уровня; полупроводниковый сектор пережил худший месяц с момента финансового кризиса.

Поэтому необходимо задать этот вопрос так, как это делают Уорш и Бессент: что произойдет, если компании, участвующие в гонке вооружений в области ИИ, не смогут получить доступ к публичному капиталу? Это не обычные компании. Они уже функционируют как активы национальной безопасности, имеют контракты с Пентагоном, а экспортный контроль рассматривает передовые модели как стратегические возможности. Вся инфраструктура — лаборатории, чипы, центры обработки данных, электроэнергия — взаимозаложена, и падение любого из этих элементов повлечет за собой каскадный эффект для всех остальных. То, что председатель ФРС поддерживает цикл капитальных расходов, а министр финансов в ту же неделю защищает валюту финансирования, — не совпадение. Это отражает более крупные механизмы глобальной валютной системы.

Если собрать всё вместе, станет понятно, почему обман так эффективен. Основные силы — изменения реальной покупательной способности и международные потоки капитала — крайне трудно понять, но вы можете ощущать их давление на финансовом уровне общества. Именно поэтому большинство людей в конечном итоге строят всю свою нарративную структуру вокруг симптомов основной проблемы, тогда как такие люди, как Бессент, Уорш, Друккенмиллер, Карп и Андреесен, строят всё вокруг реальных механизмов.

Это происходит на фоне того, что финансовые рынки находятся на исторически самых высоких оценках, а взаимосвязи практически полностью совпадают. Акции и процентные ставки колеблются синхронно, поскольку каждый поток капитала связан с ключевыми механизмами — закрытой капитальной счетной системой Китая, статусом доллара как резервной валюты и экономическими и финансовыми действиями КПК, вызывающими резонанс по всему миру.

В этом мире сохранять нейтралитет и бездействовать так же опасно, как принимать ошибочные решения на основе симптомов системы. Именно поэтому Бессент и Уорш активно действуют в области процентных ставок, валюты и финансовой политики, одновременно явно связываясь с Алексом Карпом и Марком Андрессеном в сфере гонки вооружений в области ИИ и частных рыночных капиталов. Они стремятся скоординировать действия государственного и частного секторов в одном направлении, активно противостоя всем атакам КНР, особенно в гонке вооружений в области ИИ. Без понимания контекста международных денежных потоков все их действия кажутся произвольными.

В этом контексте наиболее важным фактором понимания является то, что политические решения будут строиться вокруг ключевых проблем, а не симптомов. Именно поэтому многие политические решения до сих пор кажутся людям бессмысленными. Тарифы, приведшие к обвалу фондового рынка в 2025 году, казались бессмысленными многим, поскольку Трамп ввел их за счет фондового рынка. Приоритетом всегда является корректировка основных механизмов — международной валютной системы и главного фактора макро-финальной точки. Все это происходит на фоне исключительно низкой и самодовольной волатильности процентных ставок и валютных колебаний по сравнению с рисками, накапливающимися под поверхностью, а исторически высокие оценки акций лишь дополнительно сжимают хвостовые риски.

Сейчас мы находимся в эпохальном макроэкономическом финале, который войдет в историю. Для активных трейдеров, понимающих эти механизмы, это будет одним из лучших возможностей в истории. Именно поэтому я здесь. Я верю, что США должны выиграть эту битву с Китаем, и полностью поддерживаю текущую стратегическую координацию, направленную на улучшение жизни обычных американцев. Однако мы знаем, что это не будет легким путем. Существование волатильности предназначено для перераспределения денег от слабых к сильным.

Ожидается волатильность. Именно поэтому существует торговля и инвестирование.

Автор: Capital Flows, перевод: Shenchao TechFlow