a16z: DUNA может стать следующей эволюцией организационных структур

Автор: a16z crypto

Перевод: Shenchao TechFlow

DeepChain обзор: от торговой семьи Марко Поло до Голландской Ост-Индской компании суть каждой коммерческой революции заключается в «как заставить незнакомцев сотрудничать». В этой статье a16z прослеживается 500-летняя эволюция организационных форм и указывает на правовые трудности, с которыми сталкиваются DAO: это не техническая проблема, а институциональный вакуум. Для профессионалов, рассматривающих, как запускать Web3-проекты в рамках соответствия законодательству, это статья, которую стоит внимательно прочитать.

На протяжении веков основная проблема бизнеса оставалась неизменной: как заставить людей с разными ролями, асимметричной информацией и различными интересами сотрудничать ради общей цели? Ответ почти всегда заключался в какой-либо организационной инновации — новой структуре, распределяющей риски, доходы и ответственность способами, недоступными предыдущему поколению. История бизнеса — это также история сотрудничества.

Корпоративная структура — это последний великий организационный прорыв, созданный для промышленной эпохи и специально предназначенная для решения (и использования) проблем сотрудничества того времени. Однако программное обеспечение и нативные интернет-протоколы снижают традиционные расходы предприятий — многоуровневое централизованное управление, бюрократическую тяжеловесность и посредничество.

Существующие правовые структуры не были созданы для этого нового мира. Единственной сущностью, которая сейчас становится сильным претендентом на следующий организационный скачок, является DUNA — относительно новая структура, единственный юридический субъект, явно признанный в законодательстве о рыночной структуре, которое сейчас продвигается в конгрессе США и которое происходит раз в поколение. Это, пожалуй, единственная структура, по-настоящему созданная для интернет-ориентированных организаций.

Чтобы понять, почему сегодня возникают новые организационные формы, необходимо вспомнить, какие проблемы решала корпоративная система — и куда мы движемся.

До появления компаний бизнес был личным делом: представьте, как Марко Поло вместе с отцом и дядей совершал долгие торговые путешествия. В таких семейных предприятиях они действительно рисковали жизнью. Если контракт проваливался, личное имущество могло быть полностью уничтожено — а иногда это грозило даже потерей жизни.

Торговцы полагались в основном на два вида защиты, но ни один из них не был надежным. Первый — геополитический: относительный мир, обеспеченный монгольским миром империи Монголии. Если вы оскорбляли тех, кого любили монголы, у вас были большие проблемы. Второй — социальный: если вы обманывали кого-либо, нарушали обязательства или нарушали «торговое право» (Lex Mercatoria — саморегулируемый этический кодекс торговцев, существовавший примерно с 1100 по 1600 год), ваша репутация была погублена, и вас вносили в черный список во всех торговых кругах — от Цюаньчжоу до Тимбукту.

В отсутствие сильных институтов слово торговца действительно ценнее золота. Семье Боло повезло, поскольку они опирались на родственные связи. Многие другие коммерческие партнерства обходились не так легко.

В отсутствие сильных институтов слово торговца действительно ценнее золота.

Бизнес долгое время сталкивался с одной из главных проблем — напряжением между принципалом и агентом; в данном случае — между инвестором и торговцем. Средневековая «коммендация» (commenda) была инновацией, предлагающей ограниченную защиту ответственности: инвесторы несли убытки только в пределах своих вложений, теоретически то же самое касалось и торговцев. Прибыль распределялась между партнерами в соответствии с первоначальными вложениями. Коммендация возникала спонтанно, до появления каких-либо официальных законов. Однако каждая сделка могла рухнуть от малейшего шторма. Эта модель также не поддавалась масштабированию: коммендация прекращалась по завершении одной экспедиции, при банкротстве или смерти.

Более продвинутым инновационным шагом стало появление во Флоренции «компаний» (compagnia) — подумайте о банке Медичи. Такая форма представляла собой более долговечное и операционно более сложное юридическое образование по сравнению с командитным товариществом. Компании могли поддерживать долгосрочные деловые отношения с несколькими сторонами, но по-прежнему основывались на личной ответственности всех партнёров. Это был самый передовой дохозяйственный инструмент средневековья — вершина средневекового партнёрства — однако всё ещё подвергал партнёров риску. Церковь и университеты уже давно обладали юридической личностью, основанной на римской концепции «universitas» (рассмотрение коллектива как единого юридического лица), тогда как коммерческие предприятия всё ещё не имели полностью независимой юридической идентичности.

Эти недостатки были устранены только в XVII веке, когда раннее современное Европейское общество изобрело нечто новое. Эта инновация и её правовая защита позволили компаниям легче привлекать капитал, распределять собственность через выпуск акций и защищать владельцев от ответственности — именно так появились акционерные общества. Наиболее известно, что такие полномочия были предоставлены Голландской Ост-Индской компании (VOC: Vereenigde Oostindische Compagnie); как откровение, когда люди осознали, насколько хорошей идеей является эта модель, она быстро распространилась по остальному Европейскому континенту. (Хотя Британская Ост-Индская компания была основана на несколько лет раньше VOC, её институциональная структура была намного менее развитой: она привлекала капитал только для конкретных экспедиций и не имела механизма публичного размещения акций.)

Корпоративная структура сделала возможными крупномасштабные, капиталоемкие предприятия за счет снижения операционных рисков и уменьшения координационных издержек — и сформировала почти весь современный мир.

Решая ряд реальных проблем, компания одновременно порождает новые. Ее первым достижением стало то, что участники начали заботиться о результатах друг друга: путем связывания акционеров, директоров и капитанов в рамках одного юридического лица и одной системы прибыли, компания заставила стороны внутренизировать расходы, которые ранее могли беспрепятственно перекладывать на других. Однако общие интересы не означают полного совпадения стимулов.

Возьмем, к примеру, VOC: его юридическая структура знакома, но сложна — акционерами являются многие голландские граждане, желающие получить доход от инвестиций, однако они слишком заняты собственной жизнью, чтобы заниматься повседневной деятельностью или стратегическим планированием VOC. Совет директоров «Семнадцать господ» (Heeren XVII) отвечал за разработку стратегий, направленных на прибыль для всех. Капитаны и торговцы на передовой в Юго-Восточной Азии должны были принимать наилучшие решения для компании в текущий момент, обладая ограниченной информацией и ресурсами.

Теоретически так. На практике интересы этих трех сторон не полностью совпадают; одна сторона может жертвовать интересами других, чтобы получить больше для себя.

Общие интересы не означают полного совпадения стимулов.

Как обеспечить, чтобы капитаны, находящиеся вне наблюдения и контроля семнадцати дворян, не грабили другие суда и не скрывались с деньгами? Как предотвратить подкуп торговцев или их личные сделки на выгодных условиях? Как гарантировать, что совет директоров принимает правильные решения? Что делать, если вы — группа акционеров, разделяющих протестантские ценности, и недовольны иногда агрессивными действиями VOC? Эти вопросы породили множество инноваций в области стимулирования — опционы, дивиденды, аудит, надзор и даже так называемые эффективные зарплаты — а также новые правовые механизмы защиты, обеспечиваемые государством для гарантии справедливой конкуренции. Конечно, это также привело к бесчисленному количеству злоупотреблений.

Однако! Корпоративные структуры, развивающиеся со временем, остаются нашими лучшими доступными инструментами для координации стимулов, снижения затрат на сотрудничество, создания прибыли и защиты всех участников.

После образования США компаниям была предоставлена юридическая форма посредством специальных законов, но изначально это было крайне редко. Первый банк США, учрежденный по специальному акту Конгресса в 1791 году, был одним из первых и наиболее известных примеров. Нью-Йорк ввел первый общий закон о компаниях в 1811 году. К середине XIX века многие штаты разрешили регистрацию компаний без необходимости специального законодательного акта, и концепция «ограниченной ответственности» постепенно стандартизировалась по всем штатам. Затем, в ходе индустриализации конца XIX века, количество компаний взорвалось, что culminated в принятии Закона о общих компаниях штата Делавэр в 1899 году.

Кооперативы появились в XIX веке как альтернатива. Они предложили другой способ координации: членскую собственность и демократическое управление. Фермерские, потребительские, трудовые и кредитные кооперативы использовали эту модель, чтобы напрямую связать интересы участников с самой организацией. Кооперативы добились успеха в некоторых сферах, например в сельском хозяйстве (например, Land O'Lakes), но в целом остались узкоспециализированными. В то же время корпоративная форма становилась все более популярной.

Альтернативой является ограниченная ответственность — LLC. Хотя LLC имеет более ранние аналоги, такие как немецкая GmbH или британская компания с ограниченной ответственностью (Ltd.), сама LLC появилась относительно поздно: Вайоминг впервые закрепил её в законе только в 1977 году. До этого корпорации обеспечивали ограниченную ответственность, но их структура была жесткой и подвергалась двойному налогообложению, в то время как партнерства, хотя и гибкие, подвергали участников личному риску. LLC объединяет лучшее из обоих миров — ограниченную ответственность и трансферное налогообложение — что делает её более подходящей для различных малых предприятий. Сегодня она стала стандартной формой для множества стартапов, малых предприятий и инвестиционных структур.

После этого появился ряд небольших вариаций: ограниченный партнерство (LLP, 1991 г.), низкоприбыльная有限责任公司 (L3C, 2008 г.), общественная компания (2010 г.) и т.д. Все они, безусловно, полезны и представляют собой уточнение корпоративных форм для конкретных целей. Но время от времени технологии меняют границы возможного, порождая новые формы, которые по сравнению с ними кажутся революционными.

Децентрализация — это революционная идея, позволяющая крупным группам координировать действия без централизованного управления или доверенных посредников.

До появления криптовалют — особенно до изобретения Биткоина и блокчейна Сатоши Накамото — такая возможность была скорее философской, чем реальной. Одним из первых великих инноваций в криптовалютной сфере стали DAO — децентрализованные автономные организации. DAO — это организация, управляемая правилами, закодированными в программном обеспечении, и коллективно управляемая участниками, а не централизованным органом. Нет централизованной управленческой команды или совета директоров, нет семнадцати джентльменов.

Однако децентрализованное управление сложно. Оказалось, что заставить держателей токенов голосовать по важным вопросам сложнее, чем заставить отдельных акционеров голосовать за выборы совета директоров — даже показатели явки на последних обычно катастрофически низки и сопоставимы с уровнем участия на муниципальных выборах в США. Также сложно обеспечить, чтобы власть не сосредоточилась в руках небольшого числа держателей токенов.

Последние годы правовая среда еще больше усугубила эти вызовы. К сожалению, бывшее правительство США через Комиссию по ценным бумагам и биржам отказывалось предоставлять четкие правила для криптовалютных проектов, одновременно превращая эту неопределенность в оружие с помощью агрессивных мер регулирования отрасли. Предпринимательство трудно развивается в условиях неопределенности; даже при четких правилах ведение бизнеса уже достаточно сложно.

Предпринимательство трудно развивается в условиях неопределенности; даже при четких правилах вести бизнес уже достаточно сложно.

Суть правовых проблем заключается в одном из трех критериев так называемого «теста Хуи» — критериев, используемых SEC для определения, является ли инструмент ценной бумагой: (1) денежные вложения; (2) совместное предприятие; (3) прибыль полностью зависит от усилий других. Для публичных компаний «усилия других» включают менеджмент, управляющий компанией. Для криптопроектов и их DAO SEC считает, что непрерывная разработка протокола — даже если она осуществляется группой не связанных друг с другом лиц, которые могут или не могут владеть токенами — делает соответствующие токены подлежащими регулированию законодательством о ценных бумагах, что делает широкое участие и онлайн-торговлю невозможными.

Также важно, что, поскольку DAO не официально признаны государством, владельцы проектов не могут получить никакой из вышеупомянутой защиты, например, ограниченной ответственности. Другими словами, участники DAO могут столкнуться с неограниченной личной ответственностью, что с юридической точки зрения практически возвращает криптоуправление к средневековому уровню.

Таким образом, криптовалютные проекты действуют по совету юристов: они создают фонды за рубежом в качестве независимых юридических лиц для контроля за постоянной разработкой протоколов, тем самым разрывая связь между этой деятельностью и американскими операциями. Или же они напрямую организуют свою деятельность за пределами США. Оба этих «решения» наносят ущерб инновационному потенциалу США, а также занятости и налоговым поступлениям в стране.

Зарубежные криптовалютные фонды, мягко говоря, — это绕弯子. Эти обходные решения, разработанные юристами, переносят власть и работу по постоянной разработке на «независимый» субъект, надеясь тем самым обойти регулирование ценных бумаг. Эта стратегия понятна в эпоху враждебного регулирования, но она выявляет глубинные недостатки: слабая согласованность стимулов фонда, ограниченная способность стимулировать рост и неизбежная тенденция к укреплению централизованного контроля.

Но когда проект оказывается между «иском SEC» и «созданием странных организационных структур, порождающих искажение стимулов», какие у него остаются варианты?

Вот почему DUNA — децентрализованная некорпоративная некоммерческая ассоциация — так важна. Она опирается на длительную историю коммерческих структур и дизайна управления, преследуя общую цель всех предприятий: эффективную координацию людей вокруг общей цели. Однако её реализация не зависит от централизованного управленческого контроля, что снижает проблемы доверия и асимметрию информации, характерные для традиционных компаний. Именно поэтому DUNA отходит от одного из ключевых предположений теста Ховея: участники полагаются на управленческие усилия других для создания ценности.³

До появления DUNA существовало только три варианта организации и управления криптопроектами: DAO не имели юридического признания, и участники подвергались риску потенциально разрушительной ответственности; традиционные корпоративные структуры принуждали проекты вписываться в неуместную иерархию, одновременно подвергаясь регуляторным действиям SEC; оффшорные фонды были чрезвычайно сложны как с юридической, так и с практической точки зрения, что сильно смещало отрасль за границу.

До недавнего времени не существовало четкого способа, позволяющего группе пользователей участвовать в управлении децентрализованной сетью, одновременно получая частичную защиту, предоставляемую компанией — такая организационная форма стала возможной лишь благодаря технологиям блокчейн. Теперь это стало возможным.

Проще говоря, DUNA превращает группу людей в юридическое лицо. Три штата — Алабама, Западная Вирджиния и Вайоминг — уже приняли законы, предоставляющие такую новую бизнес-структуру. Она сочетает в себе правовые преимущества существующих организационных форм с возможностью децентрализованного управления, что кардинально отличает её от традиционных компаний и никогда ранее не реализовывалось никаким другим субъектом.

Проще говоря, DUNA превратила группу людей в юридическое лицо.

DUNA предоставляет какие именно защиты? Её полномочия включают правосубъектность, ограниченную ответственность, непрерывное существование и признание государством — все это ключевые элементы, на которых базируется функционирование современных компаний. Признание правосубъектности группы позволяет субъекту заключать контракты от имени участников; ограниченная ответственность гарантирует, что члены не несут личной ответственности за обязательства организации. В совокупности эти особенности позволяют крупным, слабо связанным группам людей сотрудничать — привлекать капитал, владеть активами, нанимать управленцев, платить налоги, заключать сделки — не подвергая участников чрезмерным рискам или катастрофической ответственности.

Организационные формы не внедряются мгновенно; они постепенно распространяются благодаря конкуренции между штатами, постепенному освоению юристами и росту доверия предпринимателей. До того как Делавэр стал предпочитаемым местом регистрации компаний, доминирующим был Нью-Джерси;⁴ сегодня Техас и Невада активно догоняют. LLC впервые были утверждены в Вайоминге, и после четкого определения налогового режима к 1997 году они были приняты во всех пятидесяти штатах США. Что касается DUNA, Вайоминг вновь выступил первопроходцем, приняв законодательство в марте 2024 года. Уже ряд криптопротоколов и сообществ, включая Uniswap Governance и Nouns DAO, начали их использовать.

Как корпоративная структура придала крупным предприятиям их первую нативную форму, DUNA придает собственную правовую форму открытым, интернет-масштабным децентрализованным сетям.

Представьте DUNA как юридическую оболочку, которая позволяет механизмам управления децентрализованными сетями функционировать, не вводя традиционное централизованное управление. Она основана на ассоциации некоммерческих организаций без юридического лица (UNA) — правовой рамке, принятой 17 штатами и Вашингтоном, округ Колумбия, которая помогает группам, таким как правления собственников, гражданские ассоциации, любительские спортивные лиги, религиозные общины и клубы по интересам, легально организовываться. UNA предоставляет легкую систему управления, не требуя громоздкой структуры компании или LLC, позволяя этим группам владеть имуществом, заключать контракты и подавать иски (или быть поданными в суд) от имени юридического лица.⁵

Как и корпоративная структура не заменила все партнерства, DUNA не заменит всего, что существовало ранее.

DUNA аналогичным образом: она позволяет группе держателей или участников токенов управлять через цепочные правила или голосование на основе токенов, не полагаясь на совет директоров или управленческую команду. Участники пользуются защитой от ограниченной ответственности, разделяя обязательства сущности с личными активами; организация также может быть понята и взаимодействовать с судами, регуляторами и контрагентами.

Однако DUNA не решает все проблемы. Она не устраняет управленческие вызовы, не гарантирует децентрализацию (хотя для соответствия критериям DUNA DAO должен иметь как минимум 100 активных участников) и не может волшебным образом обойти законы о ценных бумагах. Ее истинная цель — заполнить конкретный пробел: сделать децентрализованные организации юридически признанными организациями.

От неформальных сетей торговцев до партнерств, компаний, LLC и теперь DAO — каждая новая организационная технология возникает по мере потребности в новых моделях координации. DUNA, возможно, знаменует начало новой эры в эволюции организационного дизайна. Однако, как и корпоративная система не заменила все партнерства, DUNA не заменит всего существовавшего ранее. Она просто расширяет меню вариантов. И впервые позволяет децентрализованным сетям представляться полностью идентифицируемыми юридическими субъектами.

В течение большей части человеческой истории масштабирование организаций — даже небольших — означало нести огромные личные риски. Такие смелые предприниматели, как семья Барло, полагались на семью, репутацию и хрупкие традиции, чтобы поддерживать всё это, и могли потерять всё из-за одной кораблекрушения.⁶ Корпоративная структура изменила это уравнение, разделив судьбу предпринимательства от судьбы его основателей. DUNA расширяет это разделение на новую сферу: сообщественное управление децентрализованными сетями на основе блокчейна.

Сейчас даже группа случайных незнакомцев, организованных в интернете, может действовать как единое целое — заключать соглашения, владеть активами, нести риски — не рискуя при этом жизненными средствами ни одного из участников. С этой точки зрения, это новый ответ на одну из древнейших проблем в истории бизнеса.

Благодарности: благодарим Айдена Славина, Алехандро Флореса, Майлза Дженкинса, Скотта Дьюка Коминерса, Сонял Чохши и Стеф Зинн за ценные комментарии и предложения по доработке. Все ошибки в тексте остаются на совести автора.

Кооперативы, по духу, кажутся хорошо сочетающимися с такими интернет-нативными организациями, как DAO, но кооперативы предполагают относительно стабильную и узнаваемую группу участников и иерархическую структуру управления, чего часто не хватает во многих децентрализованных сетях.

Интересно, что еще одно важное американское достижение — закон о банкротстве компаний — долгое время не получило широкого распространения по всему миру. Эта система законодательства закрепила идею о том, что «человек может рисковать, терпеть неудачу, реорганизовываться и пробовать снова», став одним из двигателей американской жизнеспособности.

Вайоминг в 2021 году пытался решить эту проблему, разрешив DAO организовываться в форме LLC. Однако LLC по-прежнему предполагает наличие четкого списка участников, налоговой декларации K-1 и коммерческой цели. Хотя это подходит для некоторых небольших инвестиционных клубов, оно не подходит для сети, основанной на некоммерческой миссии, без разрешения и с анонимными участниками, а также почти не помогает решить вопрос Howey — являются ли права участников сами по себе ценными бумагами.

То есть именно действия губернатора Нью-Джерси Вудро Вильсона, который подавил дружественные к бизнесу законы о регистрации в своем штате, случайно оказали крупную помощь Делавэру.

Траст на первый взгляд кажется естественным носителем децентрализованных сообществ, но на практике он не подходит. Траст разработан вокруг отношений между идентифицируемым трастеем и бенефициаром, что делает его неудобным выбором для организаций, намеренно стремящихся к децентрализованному управлению.

Кстати, Марко Поло командовал венецианским военным кораблем в войне между противостоящими торговыми державами, после чего был пленён и заключён в генуэзскую тюрьму, где и продиктовал свою знаменитую путевую записку.