Бразильская биржа B3 перевела токенизацию из концепции в реальный загон для скота. Ранее освещавшийся пилотный проект биржи показал, как фермер из южной Бразилии использовал 10 токенизированных коров в качестве залога для получения кредита в размере 100 000 бразильских реалов (около 19 600 долларов США), фактически «загнав» животных в систему хранения на основе блокчейна.
Трюк стал вирусным, потому что на первый взгляд звучал абсурдно. Но более широкое значение этого серьезно: если право собственности и претензии на физические активы можно выразить в блокчейне — вместе с разрешениями и проверками, необходимыми для обеспечения финансирования, — то токенизация может выйти за рамки коллекционных предметов и проверить, можно ли сделать реальные обеспечительные активы более программируемыми.
Основные выводы
- Сделка с токенизированным скотом в качестве обеспечения B3 представлена как практическое подтверждение концепции кредитования под залог скота, даже если первоначальный размер транзакции был относительно небольшим.
- Самые странные эксперименты с токенизацией — от цепных пуков до сожжённого искусства — показывают, что «токен» может представлять практически любое требование, но ликвидность рынка зависит от правового и коммерческого уровня.
- Проекты, связывающие стоимость токенов с аудитируемыми данными реального мира (такими как показатели продаж или товарные торговые цепочки), подчеркивают, чего все еще не хватает токенизации: надежной верификации и обеспечиваемых прав.
- Хорошо известные примеры, такие как токены музыкальных роялти и первый NFT-твит, иллюстрируют, что культурная новизна не автоматически обеспечивает устойчивую доходность для инвесторов.
Вирусное преимущество токенизации: когда актив звучит абсурдно
Не каждый токенизированный актив создан для институционального внедрения. Во время бума NFT кинорежиссер записал собственные флатусы во время пандемии и выпустил каждый звук в виде NFT. Он продавал каждую работу по 0,05 ETH (около $85 на тот момент), превратив что-то намеренно несерьезное в сделку с четкой ценой и спросом со стороны покупателей.
Суть не в том, что газы будут питать массовую финансовую систему. Суть в том, что токенизация может превратить практически любой предмет — или измеримое событие — в передаваемую цифровую единицу. Реальный вопрос для инвесторов и пользователей заключается в том, что эта единица означает юридически и экономически, когда новизна пройдёт.
Коровы и сложная часть: связывание заявлений о блокчейне с обеспечением, подлежащим исполнению
История с быками B3 выделяется, потому что это был не просто токен, выпущенный для развлечения. Структура кредита основывалась на бразильском инвестиционном фонде Target FIDC, который предоставил каждой корове отдельный цифровой токен, связанный с зашифрованной цифровой идентичностью. По сути, токены действовали как ончейн-представление обеспечения, в то время как реальное хранение животных и договорные условия лежали в основе финансирования.
Первоначальные объемы кредитования, упомянутые в отчетах, указывали на доказательство концепции, способной масштабироваться: первый кредит составил около 19 600 долларов, а пилотный проект рассматривался как потенциально способный поддерживать значительно более крупное финансирование, обеспеченное скотом, если модель окажется устойчивой. Более широкий контекст также важен для будущего масштаба: сельское хозяйство — это крупный глобальный экономический сектор, поэтому совокупность активов для токенизации залога намного больше, чем только скот.
Тем не менее, такой тип сделки подчеркивает постоянное ограничение в токенизации реальных активов. Токенизация актива — это не сложная часть; сложной является создание системы, в которой права являются исполнимыми, правила перевода четко определены, а исходные данные остаются проверяемыми между контрагентами.
От виски и лошадей до урана: диапазон «реальных» заявлений
Некоторые инициативы по токенизации направлены на активы, где редкость и передача права собственности — знакомые понятия, например, бочки виски. Поскольку виски часто растет в цене со временем, проекты экспериментировали с размещением бочек в блокчейне, чтобы инвесторы могли покупать целые единицы или долевые стейки, в то время как физические запасы хранятся на складах с таможенным складом. Привлекательность заключается в простоте: токен может упростить разделение и управление правом собственности, хотя инвесторы все еще зависят от результатов работы базового рынка и условий хранения.
Скаковые лошади представляют собой аналогичную сложность. Токенизация может разделить право собственности на доли, позволяя инвесторам участвовать в призовых деньгах, доходе от разведения или выручке от будущих продаж, не покупая целое животное. Однако токенизация предметов роскоши также вызывает скептицизм в отношении ликвидности и правовой преемственности. Как отметил один комментарий, приписываемый Крису Тёрнеру, сооснователю инвестиционной фирмы KULA: размещение предмета на блокчейне не делает его автоматически более ликвидным или ценным, если правовые права, процессы перевода и рыночная структура остаются неизменными.
Даже сырьевые товары исследуются в этом более широком спектре. Платформа metals.io, поддерживаемая Tezos, нацелена на уран, создавая «финансовые маршруты» для технологически ориентированных сырьевых товаров, при этом объем торговли с ноября 2024 года по июль 2026 года составил $21,5 млн по примерно 18 200 сделкам и около 7 400 уникальных кошельков. Отчет также указал на наличие интереса со стороны институциональных инвесторов, однако токенизированные маршруты остаются осторожными — важное напоминание о том, что внедрение может отставать даже при наличии работающей инфраструктуры.
Когда денежные потоки встречаются с верификацией: доход от рыбы, роялти и сожженное искусство
Некоторые из самых информативных экспериментов — это те, которые пытаются связать стоимость токенов с подтверждаемой реальной производительностью. Например, Brickken получила необычное предложение от чилийской компании по переработке рыбы: выпуск токенизированного долга, где выплаты процентов будут корректироваться на основе подтвержденных продаж рыбы. Исполнительный директор Brickken Эдвин Мата описал эту концепцию как токенизированный инструмент, привязанный к выручке, где токен представляет собой договорное требование кредитора, а доходы зависят от независимо подтвержденных результатов продаж.
В итоге рыба никогда полностью не перешла на блокчейн. Препятствие, как объяснялось в отчете, заключалось в том, что продажи рыбы по-прежнему зависели от аудитов, коммерческой отчетности и юридических соглашений, которые еще нельзя автоматизировать. Этот результат подчеркивает важную реальность токенизации: узким местом зачастую является не сам блокчейн, а надежность и операционная готовность данных и прав, от которых он зависит.
Роялти за музыку следовали аналогичной модели «обещающей, но пока не массовой». К ранним примерам относятся инициатива 3LAU по платформе Royal в 2021 году и последующее использование Royal для продажи прав на роялти за потоковую передачу с участием рэпера Nas. Хотя концепции ончейн-роялти привлекли внимание во время бума NFT, в освещении отмечалось, что токенизированные музыкальные роялти не стали широко распространенным классом активов — это наблюдение согласуется с тем, как экономика потоковой передачи и стимулы распространения могут не совпадать с доходами держателей токенов.
Затем есть случаи, которые ставят философскую, а не финансовую точку. Согласно сообщениям, Burnt Banksy включал покупку печати Banksy, прямую трансляцию уничтожения и создание NFT для сохранения «записи о владении» в цепочке. Параллельно более широкая дискуссия о том, уничтожает ли сжигание физического актива ценность или просто преобразует смысл владения, стала частью самой истории. Независимо от того, на какой позиции окажутся читатели, эти примеры показывают, что токенизация может пережить базовый объект — хотя это не гарантирует результатов для инвесторов.
Ключевые активы эры NFT: и что произошло после ажиотажа
Первый твит NFT — одно из самых ярких напоминаний о том, что одних только нарративов о дефиците недостаточно для уверенного роста. В 2021 году Джек Дорси токенизировал и продал свой первый твит («just setting up my twttr») Сине Эстави за 2,9 миллиона долларов, и он вскоре стал символом бума NFT. Год спустя сообщалось, что Эстави пытался перепродать его за 48 миллионов долларов, но, по сообщениям, получил предложения значительно ниже запрашиваемой цены, причем упоминалась предложенная сумма в 6 800 долларов.
Этот контраст — между грандиозными первоначальными продажами и гораздо более слабыми последующими заявками — отражает то, что в конечном итоге поняли многие участники рынка: возможность токенизации претензии не устраняет риски оценки. Токенизация может улучшить доступ, администрирование, расчеты и переводимость, но она не может превратить плохую покупку в хорошую инвестицию.
По мере того как токенизация продолжает переходить от новшества к структурированным пилотным проектам по кредитованию, таким как залог скота в B3, читателям следует следить за тем, смогут ли эти системы масштабировать верификацию и юридическую исполнимость, не жертвуя удобством. Следующий тест будет меньше связан с тем, что можно токенизировать, и больше с тем, какие токенизированные требования могут надежно поддерживать реальное финансирование и реальные вторичные рынки.
Эта статья была первоначально опубликована как 10 странностей, токенизированных на криптоплатформах: от флатов и далее на Crypto Breaking News — вашем надежном источнике новостей о криптовалютах, новостей о bitcoin и обновлений блокчейна.